karap.lv

Сегодня в Музее литературы и искусства имени Егише Чаренца пять выставочных залов. Два первых посвящены литературе, третий — театральному искусству, четвертый — кино и пятый — музыке.
Многие реликвии преподнесены музею в дар жителями Армении и диаспоры. Иногда это большая коллекция, как дар музыковеда Василия Корганова, зятя Манташева. В ней свыше сотни различных рукописей, нот, книг, есть и такие уникальные экземпляры, как письма Моцарта и Наполеона Бонапарта. А иногда это всего один листок, как недавно приобретенное письмо западно-армянского писателя Мисака Мецаренца. Большая коллекция или одно письмо — все ценно.
http://golosarmenii.am/article/70722/
tysyachi-eksponatov—vklyuchaya-kyamanchu-sayat-novy-i-rukopisi-charenca

«Этот показ – символическое возвращение Вагрича на родину предков. Как и тысячи других армянских семей, предки Вагрича бежали во время турецкой резни. Так отец Вагрича ребенком оказался в Харькове. Вагрич всегда помнил, что он армянин и прекрасно знал историю своего народа», — заявил режиссер А.Загданский.

Подробности: http://novostink.ru/music/246022

«А ДАЛЬШЕ — ГАЙДН»

РАФФИ ХАРАДЖАНЯН: С Александром Дерениковичем Мнацаканяном (1936-2013) мы учились в одной и той же школе, в Ереванской Средней специальной школе 10-летке им. П.И.Чайковского. Он был заметно старше, хорошо играл на скрипке, что привело его в Ленинградскую консерваторию, где «пришелец» превратился… в солидного композитора, а затем стал еще и известным педагогом в этой профессии, дослужился аж до заведующего кафедрой, предварительно побывав в аспирантах самого Д.Д.Шостаковича. Алик, как величали его хорошие знакомые, всегда дружески приветствовал меня, интересовался делами-успехами. Но по-армянски в стенах вуз-а общаться избегал. Видимо.сама атмосфера ему подсказывала: слишком много вокруг доносчиков. А они все истолкуют по-своему. типа: «Кто знает. о чем эти двое на нам неведомом наречии толковали меж собой?». Мнацаканян не был лишен чувства юмора. Его ученик А.Любченко рассказывает: «На композиторской кафедре Ленинградской консерватории ходил такой анекдот. Встречаются возле библиотеки три композитора. Первый объявляет: «Коллеги, вчера я закончил 10-ю симфонию, чем переплюнул Бетховена, а ведь думал, что мне никогда не сделать этого!» Второй, с романтически-взвинченным пафосом заявляет: «Между прочим, у Дмитрия Дмитриевича их целых 15! Попробуйте-ка, с ним разделайтесь!» Третий же, с ироническим прищуром и легким армянским акцентом, похлопывая по плечу последнего из высказавшихся, говорит: «А дальше — Гайдн!».

Скончавшегося в Париже Комитаса привезли хоронить в Ереван. Отпевали его в Филармонии, ныне Малый зал на улице Абовяна… Чаренц вошел в тот момент, когда девичий хор исполнял «Ave Maria». «Остановитесь, как вам не стыдно!» — прогремел в зале голос поэта. «Комитас умер! Нужно петь Комитаса! А вы, вы что вы поете?!». Хор замолк. Чаренц поцеловал композитора и удалился.
подробнее (и фото портретов):
https://www.armmuseum.ru/news-blog/2018/6/25/—2

В моковском Музее Востока открылась выставка картин Мариам Асламазян «Истории солнечных цветов». Она — к ее 110-летию. В экспозицию вошли 34 произведения, созданные в 1930-80-х гг.. Выставка открыта до 18 сентября.
см. https://armenpress.am/rus/news/945553.html

Ինչպես մնացած, այնպես էլ մշակութային դաշտում, իհարկե, ակնկալում եմ փոփոխություններ: Հարկավոր է առավել պետական աջակցություն ցուցաբերել գրողներին, անհատ կատարողներին, նկարիչներին, որոնք հովանավորության կարիք ունեն: Չէ՞ որ հայ ժողովուրդը ունի բազում տաղանդներ, որոնք ինքնահաստատվելու և կայացման խնդիր ունեն:
https://armenpress.am/arm/news/945133.html