В последний мы были у него дома в 1989 году, буквально за год до его смерти. Он уже болел, рассказывал о своей болезни характерные для него байки, совершенно фантасмагорические… Это была настоящая театральная импровизация… И когда мы уходили с Володей (с мужем Владимиром Спиваковым – ред.), а мне так не хотелось уходить. И вот он говорит: «Что же мне вам подарить?». Смотрит вокруг и так вздыхая: «В этом доме все сломано, надо что-то не сломанное». Открывает сервант и достает такую пузатую сахарницу из ГДР-вского сервиза, сине-белую. Обычный предмет посуды. Внутри был большой кусковой сахар. Он берет этот сахар. Начинает его чуть-чуть обсасывать и лепит на дно этой сахарницы. Спрашивает: «Прилипло? Да, прилипло. Вот чтобы жизнь у тебя была сладкой, забирай эту сахарницу». И потом я только поняла, сколько лет уже прошло, что я ее не мою. Я ее бережно храню. Я не могу, я ею не пользуюсь. С другой стороны, там слюна Параджанова. Наклеенный на дно Параджанов. Он умел из всего создавать арт-объекты.

