Памяти дорогих мне людей посвящается…
Обе мои бабушки дожили до глубокой старости. Но жизнь в последние годы была им не в радость. Не потому, что были больны или немощны – Бог здоровьем не обделил – а потому, что вопреки законам природы их дети ушли в мир иной раньше, чем они сами. Война унесла. Унесла рано, не дав познать ни радостей семейной жизни, ни счастья рождения малышей. А бабушки продолжали жить. Одна из них, переделав повседневные домашние дела, садилась на лавочку во дворе своего Авлабарского дома и, устремив взор на калитку, ждала, что вот-вот та отворится и в неё войдёт её сын- Сергей. Ждала, хотя и понимала, что последние залпы войны отгремели 30 лет назад. Другая моя бабушка тоже ждала. Своего третьего сына. Не ведала, что её оставшиеся в живых дети — мои папа и тётя — в 44-м припрятали от родителей третью за год похоронку. Друг за другом сложили головы три лихих красавца — Шаген, Бабкен и Шмавон, окончившие школу в глухой армянской деревушке, а потом без проблем поступившие в престижные по тем временам математические ВУЗ-ы Москвы и Еревана. “Учи математику”,- в письмах к оставшемуся дома брату — моему отцу — писали не вернувшиеся с войны надежды будущей науки. Бабушка пережила их смерть. Только вот смеющейся её никто больше не видел. Оживала только когда возилась с внуками, особенно с теми, которые носили имена её погибших сыновей. С этими именами на устах и угасла старая женщин. Для обеих моих бабушек 9 мая если и был праздником, то только по определению. Цветов к могиле Неизвестному солдату они давно уже не носят: отошли в мир иной. За них это делаем мы: их дети, внуки, правнуки. Делаем по месту жительства: в Ереване, Риге, Москве и даже в Торонто, где нет памятника Неизвестному солдату. Есть только память. Кстати, один из моих дядь погиб под Вильнюсом. Тем самым, некоторые жители которого называют моего дядю Бабкена и ему подобных «оккупантами». А я все не могу понять: «Чем же они провинились? Эти молодые парни, по приказу очутившиеся за три девять земель от родного крова, родных мест и лиц. А их матери? В голодные и холодные годы с трудом поднявшие сыновей, чтобы потом отдать их под жернова войны — они-то чем виноваты?» Я нередко вижу своих бабушек во сне, думаю: как бы их холила, лелеяла, будь они живы. Но при этом прекрасно понимаю: хоть бабушки и были «стальными», но осквернения памяти своих сыновей они бы не пережили…
Собкорр. «Голоса Армении» в странах Балтии Асмик Нуриджанян
karap.lv 
Для отправки комментария необходимо войти на сайт.