Книга Аиды Азнавур-Карваренц. Часть 17
Но было нечто, что мучило маму: она еще не видела своей свекрови и боялась, что, откладывая свой визит к ней, может роковым образом опоздать. И вот она собирается вместе с папой в Ереван.
— Хорошо бы купить кое-какие подарки, — сказал Миша, — наши очень обрадуются, там многого не достанешь.
Поскольку они решили достойно предстать перед родственниками из Армении, мы проводили их в аэропорт с семью огромными чемоданами подарков, не считая саквояжей, шляпных коробок и зонтиков. Словно Сара Бернар отправлялась в Кабур на отдых.
Мы с Жоржем посмеивались, но мама была искренне взволнована. Пусть она возвращалась не в край, где родилась, но ведь ехала не куда-нибудь, а в Армению!
Шарль не смог проводить их, был страшно занят, киносъемки все больше поглощали его, занимая все свободное от концертов время. “Стреляйте в пианиста”, “Рейнский переход”, затем “Такси на Тобрук”, музыку к которому написал Жорж; она имела огромный успех.
Дела Гарваренца, надо признать, тоже шли неплохо. Джонни Холлидей и Сильви Вартан своим шумным успехом в значительной мере были обязаны музыке Жоржа. В Союзе французских драматургов, композиторов и музыкальных издателей его авторитет неуклонно рос.
Недалеко от Галиуса, поместья Шарля, мы присмотрели небольшой дом, который смогли купить, чтобы наконец пожениться. Но первым долгом следовало обеспечить настоящее и будущее мамы-свекрови, что и было сделано.
Шарль исподтишка следил за нами, у него самого такой сильной любви еще не было. Конечно, в его жизни появлялись чудесные создания, но они мелькали, как кометы, и когда все кончалось, оставались лишь боль от потери и песня…
Мы переехали в Мужин, чтобы встретить возвращавшихся из Армении родителей, но мама написала, что Миша приедет один, она решила еще несколько недель побыть в Ереване.
Памятуя о чемоданах и коробках, мы поехали на вокзал встречать отца в большой машине. Когда поезд приблизился к платформе, мы заметили молодого человека, который неосмотрительно стоял на ступеньках вагона, горя нетерпением спрыгнуть на ходу.
Поезд замедлил ход, он наконец спрыгнул и направился к нам. Это был отец! В шортах, тенниске, на голых ногах какие-то сандалии.
— А чемоданы?
Выяснилось, что он вначале раздал подарки, потом все, что на нем было, и даже последние ботинки снял с ноги и отдал на московском вокзале одному из очень нуждавшихся двоюродных братьев.
Все это он рассказывал по дороге к автостоянке, и мне показалось, что говорил он как-то странно… Вдруг я догадалась:
— Где твои зубы?
Вместо признания он открыл рот — золотые коронки он отдал матери.
Мы знали, на что способен Миша, но тут он удивил даже нас.
Впрочем, это не значит, что отец вообще не дорожил своей собственностью. Он купил себе сверкающий новенький мопед и носился на нем по сельским дорогам, навещая друзей. Трижды в день он чистил свой мопед, а вечером надежно запирал от воров и бродяг.
Однажды после полудня Шарль и Жорж работали за роялем, когда вдруг вошел бледный и взъерошенный Миша.
— Мопеда нет, увели мой мопед!
Шарль попробовал утешить его:
— Я подарю тебе другой, лучше этого.
Нет, папа хотел сво-ой мопед.
Брат, крупный специалист по утраченным сердечным привязанностям, сразу понял его.
— Потерпи, пойду найду твой мопед.
Мы не понимали, на что он надеется, но он произнес эти слова с самоуверенностью Шерлока Холмса.
И в самом деле, через полчаса на горизонте появилась машина Шарля с откидным верхом. На заднем сиденье гордо красовался почетный пассажир — сверкающий на солнце мопед.
Отец кинулся навстречу и тут же проделал по саду круг почета.
Шарль катался со смеху:
— Знаете, что я сделал? Поехал в Мужин и купил новый. Когда влюблен, поверишь в любую ложь. А он за своим мопедом так ухаживал, что от нового его не отличишь.
karap.lv 