Книга Аиды Азнавур-Карваренц. Часть 11
Опасные каждодневные заботы не повлияли на нашу любовь к сцене. Мы продолжали участвовать в прослушиваниях и искать заработки. Мне удалось добиться контракта на пятнадцать выступлений в кабаре “Жокей”, но концерты кончались очень поздно, в час ночи. Дирекция выхлопотала для меня аусвайс, который давал право находиться на улице после комендантского часа.
— Одна я идти не могу, — заявила я, — боюсь.
И достигла своей цели. Пришлось им и с Шарлем заключать контракт на тот же самый срок. Но через две недели мой контракт продлили, а Шарля — нет. Однажды вечером я вышла ночью одна из кабаре и быстро зашагала в кромешной тьме, вздрагивая от звука собственных шагов.
Добравшись до Пале-Рояль, услышала за спиной звук шагов. Какой-то грузный мужчина преследовал меня. В отчаянии я решила сама перейти в наступление. Повернувшись, я обратилась к нему:
— Мсье, мсье, я одна, мне страшно, проводите меня домой.
Он, поколебавшись, согласился. Мой спутник оказался высоким, длинноногим, а я маленькая и хрупкая. Несмотря на это, я старалась шагать в ногу, не отставая, и все время болтала, чтобы он на полпути не оставил меня. Я говорила, что взбредет в голову, и, когда мы добрались до нашей улицы, кажется, выложила ему всю свою биографию. Мой спутник только вежливо улыбался, но у подъезда выразил желание подняться наверх, познакомиться с моими родителями. Я вспомнила наших многочисленных подпольных гостей и как можно мягче отказала. Он вежливо поклонился и с той же улыбкой на лице удалился. Но на следующий день в гримуборной “Жокея” меня ждал роскошный букет, а в зале в форме офицера вермахта в окружении примерно десяти сослуживцев сидел мой ночной спутник.
После представления он пригласил меня спуститься в зал и выпить с ними шампанского. Я отказалась: если подойду к ним, то вынуждена буду принимать подобные предложения и от других клиентов, чего никогда не делала. Он нашел мой отказ резонным и со свойственной ему благовоспитанностью попрощался со мной.
В одно прекрасное утро мы узнали, что кабаре “Консер Майоль” набирает певцов. Шарль сказал, что мы должны попытать счастья. После прослушивания выбор остановили на мне.
Стать певицей с хорошо оплачиваемым годовым контрактом было большой удачей, но радость омрачала неудача с Шарлем, хотя, будучи хорошим актером и любящим братом, он всячески старался скрыть свое огорчение.
При заключении контракта художественный руководитель Люсьен Римельз долго смотрел на мою фамилию.
— Азнавурян, Азнавур… Нет, не годится… Такой фамилией зала не заполнишь… — И вдруг лицо его озарила улыбка. — Ты будешь называться Азнамур!
Я не осмелилась возражать, хотя была оскорблена, к тому же новое “имя” казалось мне смешным.
Через месяц мои фотографии размером 120х160 см появились на стенах станций метро. Папа искренне радовался, хотя с буквой “м” в фамилии никак не мог примириться. На первый же концерт явились все пожилые дамы армянской общины, чтобы воочию убедиться, что я выхожу на сцену не голая.
Однажды вечером в клубе “Клеор де ла шансон” в честь моего сценического “явления” был организован специальный концерт, в котором участвовали Лео Маржан, Жан Сурза, Джимми Гайяа, Алекс Комбэлл и Франсуаза Бланш. Быть представленным в престижном “Клеор де ла шансон” мечтал и Шарль, и я поспешила вывести его на сцену. Увы, его первые выступления впечатления не произвели. Для меня были крайне оскорбительны иронические реплики моих молодых коллег в его адрес. Не называю их имен не из вежливости, а потому, что они никому ничего не скажут, все они давно забыты. Однако не все члены клуба оказались недоброжелательны. Его председатель — очень высокий, худой, страшно близорукий, обаятельный ловелас с аристократическими манерами — сразу и навсегда стал другом Шарля. Лет восемь они были партнерами по сцене. Все помнят дуэт “Рош и Азнавур”. Конечно, это было сотрудничество страуса и кролика со всеми его удачными и неудачными последствиями.
Клуб я посещала только в свободное время, в остальные дни мы с Шарлем встречались в находящемся недалеко от “Майоля” ресторане “Пти Шамбор”, где за сто франков и один сандвич выступали начинающие певцы. В те годы такой оплатой не пренебрегали. В том же ресторане свои первые шаги сделала и быстро обрела известность Жаклин Франсуа.
Теперь после концертов меня поджидали не один Шарль, а “Рош и Азнавур”, они стали неразлучны не только на сцене, но и в жизни. Публика их хорошо принимала, поэтому они уже не довольствовались сандвичем, а получали одно их тех роскошных блюд, секрет приготовления которых знал только хозяин заведения Ренан.
Именно в тот период внимание Шарля оказалось приковано к хорошенькой шестнадцатилетней девушке, которая каждый вечер появлялась с матерью в кабаре “Пти Шамбор”. Звали ее Мишлен, очень скоро ей предстояло стать моей невесткой и матерью Седы. Мы возвращались домой очень поздно ночью, и, чтобы добраться до кроватей, нам приходилось осторожно переступать через спящих на полу в гостиной наших “гостей”.
26
8 ноября 1942 года союзные войска высадились в Северной Африке, а немцы вошли в нейтральную зону Франции. И Франция вся оказалась оккупированной. Через несколько дней должна была начаться Сталинградская битва. Нашими источниками информации были лживые парижские газеты, заглушаемые передачи из Лондона и бродившие по улицам бесчисленные слухи — один нелепее другого. Но в первую очередь — предсказания Нострадамуса, о которых вновь вспомнили и принялись толковать каждый на свой лад. Единственное, что было ясно: фашисты начали нервничать и уже не были безоговорочно уверены в своей окончательной победе. Само по себе это было добрым знаком, но и опасность возрастала. Раненый зверь страшнее. Войска вермахта, а особенно эсэс получили приказ уничтожить движение Сопротивления, ряды которого время от времени пополнялись бежавшими из трудовых рот молодыми людьми. Манушян, который к тому времени возглавлял роту хорошо вооруженных и натренированных добровольцев, на каждую карательную операцию фашистов отвечал контрударом.
17 марта 1943 года отряд эсэсовцев вышел из казармы “Левалуа Пере”. Мануш со своими ребятами уже поджидал их в засаде и устроил настоящее побоище.
Расклеенные на стенах мрачные объявления все чаще извещали о казнях. Расстрельные списки подписывал лично комендант Большого Парижа генерал фон Шембург, его решили убрать. Исполнение задания было поручено группе Манушяна. Потомственный прусский аристократ нашел свою бесславную гибель на углу проспекта Поль Думэр и улицы Николо. А чуть позже мишенью группы Мануша стал другой крупный военный чин, командовавший трудовыми ротами, личный друг фюрера, угнавший в Германию на тяжелые работы шестьсот тысяч французов, — Юлиус Ритер. Незадолго до этого в одном из своих выступлений он сказал: “Армяне вовсе не арийцы, между ними и евреями не надо делать различия”. Это была новая и опасная установка.
…28 сентября 1943 года группа Мануша уничтожила Ритера. По этому поводу Гитлер объявил общенациональный траур.
karap.lv 