Раффи Хараджанян об Арно Бабаджаняне. Личные воспоминания

Арно Арутюновичу Бабаджаняну через год могло бы исполнится 100. Знал замечательного композитора и пианиста лично (помню и его скромных родителей — мы жили на одной ереванской улице, жили неподалеку). Всегда восхищался потрясающим музыкальным даром Мастера, под обаяние которого было невозможно не попасть. Ну как не помнить его замечательные, вдохновенные, интерпретации собственной музыки!? Достаточно было ему положить свои «лапы» на клавиатуру и поднять лицо куда-то к небу — надо сказать, что его выдающйся по размерам нос в профиль в такие моменты как-то особенно впечатлял, — и становилось ясно: переходим в мир образов Арно Арутюновича, мы погрузимся в нечто особенное, соприкоснемся с творчески подлинным.

Еще школьником 11-летки им. П.И.Чайковского, в зале Союза композиторов Армении, расположившись под панно кисти Мартироса Сарьяна, я получил от автора детальный урок-наставление — с показами за роялем — по исполнению бабаджаняновской «Героической баллады». Этому содействовал мой отец, оперно-симфонический дирижер Испир Оганесович, убедивший Мастера посвяимит мне время. А чуть позже мне довелось исполнить этот прекрасный опус в Ереване — с местным оркестром под управлением знаменитого Огана Дуряна, пригласившего меня в свою программу.
Не забыть и пересыпаемое шуточками общение в изумительном в то время по многим качествам Доме творчества в Дилижане (мой старший сын Арам в детстве картавил и А. А., с улыбкой распрашивая у малыша, как его зовут, словно не расслышав, подразнивал, повторял вопрос: «Адам?»), как и творческого характера контакт в Москве, во время одного из Конкурсов им. Чайковского. В те весенние дни, всем пианистам-участникам данного солиднейшего соревнования было вменено разучить и интерпретировать «Поэму» Бабаджаняна. Мне посчастливилось: абсолютно экспромтно столкнувшись с Мастером на ул. Герцена, я был им приглашен «за компанию» послушать занятие А.А. в одном из классов Московской консерватории.
Никто из «посторонних» более в помещении не присутствовал. Основной адресат урока — молодой московский музыкант Георгий Сироте. Игравший «Поэму». Но, по существу… По существу и мне досталось плодотворное и правдивое творческое общение, которое многому учило. И вроследствии. Мастер достаточно долго, с собственным феноменальным показом за роялем, втолковывал и детально показывал будущему конкурсанту — что и как автору хочется слышать в «Поэме». Через некий промежуток времени, не устояв перед повторностью собственных (!) замечаний- требований, которые в тот момент не приносили особый результат (пьеса, судя по всему, была механично зазубрена студентом), он, вспылил и откровенно выпалил Г.Сироте: «Вот, все говорят, что ты виртуоз. Ну какой же ты виртуоз!? Виртуоз это тот, кто на клавиатуре делает все, что ему захочется. Или говорят профессионалы рядом. А ты… Ты просто быстро играешь…» Ошарашил и огорошил, надо сказать, перехваленного парня.

…Из окон одного из дилижанских коттеджей, в летнее время традиционно предоставляемого Мастеру, с утра обычно звучала фортепианная музыка Шопена, Рахманинова… Именно таким образом, общением с композиторами-романтиками, он поддерживал свою бесподобную пианистическую форму. А некий крутившийся неподалеку «цеховик», не имевший с того никакой материальной выгоды, ждал момента, чтобы с обожанием поинтересоваться: что из национального, но особо изысканного, желает на обед отведать «Арно джан»?

Хорошо помню и то, как, затаив дыхание, собравшиеся слушали премьеру Скрипичной сонаты в зале Союза композиторов Армении. Партию фортепиано играл Арно Арутюнович (как играл!), а скрипки — Жан Тер-Меркерян — тоже великолепно. Помню также, что для собственного аспирантского концерта в Ленинградской консерватории я выучил все «6 картин» для фортепиано, совсем непростые по муз.языку и фактуре. А уж для конца 1960-х… А ранее разучил там же Фортепианное трио Бабаджаняна. И опытная скрипачка-иллюстратор вдруг заявила, что многократно играла пьесу, но никогда ранее не ощущала в ней столь сильную ритмическую мощь. Имелся ввиду финал сочинения.
Несколько лет назад, в зале Московского Международного дома музыки, вместе с музыкантами прекрасного Брасс-ансамбля Большого театра (дирижировал Леонид Чистяков), я с удовольствием сыграл специально разученный мной «Ноктюрн» — последнее сочинение Арно, совершенно замечательное. А уж «Армянскую рапсодию», да и «Праздничную» с ударными инструментами, что были написаны Бабаджаняном совместно с Александром Арутюняном для двух фортепиано, играл и играю чуть ли не всю свою жизнь. В том числе — на престижных мировых сценах. Более всего — с блистательной латышской пианисткой Норой Новик.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: