«Мой брат Шарль».

Книга  Аиды Азнавур-Гарваренц «Мой брат, Шарль Азнавур» в читательских кругах произвела фурор и побила все  рекорды  по продажам.  В 2005 году в журнале «Дружба народов»  появилась её версия для печати, в переводе Григора Джаникяна и Ирины Карумян. Эту версию и хотим представить вашему вниманию . А чтобы не нагружать вас, будем печатать роман-воспоминание Аиды Азнавур-Гарваренц по частям. Сегодня -первая часть. Понравится, -следите за нашим сайтом.

Аида Азнавур-Карваренц «Мой брат, Шарль Азнавур» ( часть первая)

Мне был год и четыре месяца, когда это случилось, но помню все так хорошо, словно это произошло вчера, — цветные обои маленькой комнаты, солнечные блики на оконных стеклах, а за ними — крупные зеленые пятна аллеи Сен-Мишель.

Я впервые осталась одна с яйя — моей прабабушкой. Уже пятнадцать дней, как мамы нет дома, но она должна вот-вот вернуться. Мне не сидится на месте — на разные лады я повторяю только одно слово — “апарик”, “апарик” — братик. Бабушка смотрит на меня с улыбкой. Открывается дверь, входит мама. Бросаюсь ей навстречу, потом, вдруг застеснявшись, останавливаюсь. В белоснежных пеленках я вижу существо с черными-пречерными волосами и ярко-красным лицом. Это апарик — мой младший брат. Мама наклоняется, чтоб я могла обнять его, и я запечатлеваю поцелуй на его красном носике. Это ему совсем не нравится, он просыпается и начинает орать изо всех сил. Он вопит, не переставая, минут пятнадцать, давая нашим соседям по улице Мсье-ле-Пренс свой первый “сольный концерт”.

С этого мгновения и всю свою дальнейшую жизнь он — “француз Шарль-Вагинак Азнавурян, рожденный 22 мая 1924 года в 5-м квартале Парижа, сын рожденного 26 мая 1897 года в Ахалцыхе (Россия) и не имеющего родины Мамикона Азнавуряна и рожденной 10 ноября 1902 года в Измите (Турция) и не имеющей родины Кнар Багдасарян”.

Итак, Шарль — единственный француз в нашей семье, потому что самой мне выпало родиться в Салониках и потому я тоже “не имею родины”. Это определение, проставленное в нансеновском паспорте, еще ничего не означает, мы все прекрасно знаем, что у нас есть родина, да еще какая — замученная, истерзанная, доведенная до агонии, не по своей воле нами покинутая, которую, однако, мы никогда не можем забыть и которая называется Арменией — Айастаном.

Как мой дед, отец и брат Шарль, я тоже — урожденная Азнавурян и сегодня, когда мне пошел седьмой десяток, хочу помянуть всех тех, кто дал нам нашу фамилию, наши армянские гены и нашу любовь к песне. Закрываю глаза и вновь вижу их — они нас родили, они нас любили, и их больше нет. Обрывки историй, шепоты признаний, череда душ умерших поднимается из глубин памяти, беспорядочно, без временной последовательности и связи… Для тех, кто ушел в вечность, времени не существует.

1

В Тифлисе снег только что перестал валить, со стороны Черного моря дует западный ветер, тяжелые большие тучи, почти касаясь земли, медленно ползут к востоку, а вдали, на горизонте, появляется оранжевое солнце. День клонится к закату, но неожиданно теплеет.

Десятилетний мальчуган, зажав в кулаке копейки, бежит по заснеженной улице и поет. В эту же минуту в парке роскошного дворца в нескольких километрах отсюда мужчина в императорском мундире, озабоченный, с поникшим взором, одиноко шагает по аллее. Из широких окон дворца, освещенных закатным солнцем, за ним следят, но подойти не осмеливаются.

Этот печальный мужчина — самодержец всея Руси царь Николай Второй, а бегущий по заснеженной улице мальчуган — Мамикон (Миша) Азнавурян, мой отец. А дед мой Мисак в эту минуту среди тех, кто следит за впавшим в оцепенение бессильным царем из узкого оконца бельэтажа. Он один из поваров, сопровождающих Его Императорское Величество и императрицу Александру Федоровну в поездке по России.

В этот снежный день 1907 года Николай Второй был озабочен словами, которые произнес в его объятиях сын, царевич Алексей:

— Когда все кончится, похороните меня в саду…

Бледному от непрекращающегося кровотечения, съежившемуся ребенку казалось, что смерть уже близка…

Дед мой входит в дом и, не снимая плаща, ставит на стол две большие сумки. Он доволен — две недели семейное меню будет состоять из одних деликатесов, потому что помимо жалованья царь милостиво разрешает кухонной челяди уносить домой остатки с царского стола. В тот день жена и пятеро детей Мисака могли быть довольны — из-за состояния здоровья царевича ни члены царской семьи, ни приближенные не притронулись к еде.

Стол заполняется яствами.

— Опять икра? — разочарованно говорит моя тетка Астхик, старшая из четырех сестер отца: она отдает предпочтение балтийской сельди. Природное равнодушие к еде пришлось очень кстати тетушке Астхик, когда в Советской Армении, где ей суждено было провести всю свою жизнь, настали не лучшие времена.

Ночь, все сидят за столом, хотя уже поужинали; один из стульев пустует. Сын Миша, которого два часа назад послали в соседний магазинчик за мылом, не вернулся… Даже шестьдесят лет спустя мой отец не мог забыть той великолепной взбучки — у деда была тяжелая рука, — которую получил, когда наутро вернулся домой без денег и без мыла. То был знаменательный день: впервые в жизни Миша попал в цирк, пошел за кулисы, познакомился с артистами… Музыка, выступления и крики “браво” вызвали в нем такой бурный восторг, точно были обращены к нему лично. Уже в десятилетнем возрасте мой отец представлял себя великим артистом в злато-тканой униформе, стоящим в ослепительных огнях рампы или же ухаживающим за очаровательной наездницей. Откуда ему было знать, что “болезнь”, которой он заразился в ту ночь, не исцелится никогда и по наследству перейдет к его детям. Хотя, конечно, предпосылки для этого были, ведь каждый армянин и в минуты счастья, и в минуты горя свою любовь и грусть хочет выразить в стихах или в песне. Мой дед Мисак, когда его ресторанчик на улице Шамполион пустел и кухня блистала чистотой, брал в руки тар и пел в одиночестве песни своего детства. Иногда мы с Шарлем тихо садились в уголке, слушали и видели, какие у него при этом были грустные глаза. Возможно, песня уносила его в Тифлис, где он так сильно увлекся своей толстушкой немкой Лизой, что бросил жену и детей. Теперь, припоминая тот его взгляд и те песни, я думаю, что мой дед никогда не забывал их.

В годы, предшествовавшие 1914-му, в тифлисском доме Азнавурянов еще царили мир и любовь. Дед, сколотивший небольшое состояние, одевался всегда элегантно и модно и до конца своих дней сохранил эту привычку. Да, все было хорошо, и никто не чувствовал, что приближается конец света, что скоро все взлетит на воздух и исчезнет…

Как и все, Миша весело и беззаботно проводил свои отроческие дни. Подобно пастухам, шедшим за звездой, возвестившей благую весть о рождении Иисуса Христа, он следовал за бродячими комедиантами — циркачами, танцорами, певцами…. У них он хотел научиться ходить на руках, плясать, петь народные песни или опереточные арии, играть в русской мелодраме или в водевиле, исполнять Мольера по-армянски, тренькать на мандолине или таре — какая разница. Лишь бы когда-нибудь в верхней части афиши самыми крупными и яркими буквами написали фамилию — Азнавурян. Этот день наступил, но судьбе было угодно, чтобы по всему фасаду “Карнеги-холла” красовалось имя не отца, а сына. Там не менее в памяти всех, кто его знал, мой папа остался самобытным и неповторимым актером-комедиантом. Однако свои главные роли он сыграл в жизни — был он и д’Артаньяном, и Дон Кихотом. Нередко Дон Жуаном, а иногда и Сганарелем, но чаще, чем надо, — святым Мартином, а когда черные князья нацизма наводнили Францию, — Робин Гудом, армянским Тартареном, но никогда и ни при каких условиях не был он Тартюфом, Гарпагеном или Иудой!

При своем невинном тщеславии отец, наверное, хотел заслужить памятник… Такой памятник существует, он воздвигнут навсегда в сердце Шарля, в моем сердце и в сердце моего мужа Гарваренца, который тоже называл его “айрик” — отец.

                                                                                           (Продолжение следует)

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: